Но сначала коротко о той обстановке в стране и области, в которой только и могли пройти такие судилища.

Согласно оперативному приказу наркома НКВД Ежова № 00447 от 30 июня 1937 года, с 5 августа в стране начались массовые репрессии, которые проводились, в основном, внесудебными органами: «тройками» УНКВД, Выездной сессией Военной Коллегии Верховного суда СССР, Особыми Совещаниями НКВД, «двойками» (Нарком внутренних дел СССР — Прокурор СССР).

Но даже таким кровавым диктатурам, как «сталинщина», необходимо было придать своим преступлениям хоть какую-то видимость правосудия перед лицом мировой общественности и перед собственным народом. Отсюда и серия крупных Московских политических процессов 1930-х годов, хотя тех же подсудимых могли без хлопот перестрелять за одну ночь.

Но это очень упрощенный анализ обстановки тех лет, пригодный только для создания общего фона.

Организаторы открытых судебных процессов в Воронежской области преследовали более скромную, но очень важную цель — нагнетание психоза в обществе: внушить народу, что рядом действуют враги, вредители, шпионы и таким образом оправдать массовые репрессии.

Слово «открытые» надо понимать не буквально. Открытыми они были только в смысле присутствия на них представителей прессы, трудовых коллективов и общественности (соответственно подобранных), наличия свидетелей и формальной защиты.